Чувство карандаша

Почему успешный архитектор Павел Старостин ушел в вольные художники?

Так бывает, живет себе человек, зарабатывает, по меркам большинства россиян, очень приличные деньги, а потом вдруг уже в пятьдесят с лишним лет всё бросает и превращает старое хобби в профессию. Успешный, хорошо оплачиваемый архитектор, уходит в вольные художники. Впрочем, если вспомнить его юность, то становится понятным что это не случайность. Ведь в его жизни помимо строительного института были художественная школа, студенческий театр эстрадных миниатюр (СТЭМ), танцы и даже каратэ.

Так что сейчас, в зрелые годы, у него есть карандаш, картины, мирные сальса, аргентинское танго, цигун и немного архитектуры.

Как детские увлечения превращаются в реальность, художник Павел Старостин рассказал Samara2050.

«Я очень люблю творчество».

– Кто Вы сегодня, художник или архитектор?

– Примерно на 90% сегодня я художник и на 10% все-таки архитектор. Cовсем недавно мной была разработана концепция дизайн-проекта ресторана в Самаре.

Серьезная работа архитектором была, когда я возглавлял департамент архитектуры группы компаний «Время». Мы проектировали и строили по всей России торговые центры «Парк Хауз». Работали в Тольятти, Самаре, Казани, Уфе, Волгограде, Екатеринбурге.

– Архитектор – профессия хорошо оплачиваемая, особенно в крупной компании. Зачем отказываться от денег и уходить в вольные художники?

– У меня есть странная черта, я не могу долго работать на одном месте. Меня позвали самарские предприниматели Эдуард Вырыпаев и Сергей Гаранин. Когда я пришел в группу компаний «Время», им был нужен руководитель службы главного архитектора , который бы организовал работу проектного отдела. Я это сделал. По складу характера мне не сложно управлять коллективом. Плюс, я очень ценю творческий подход к работе, новые задачи, а тогда проектирование торговых центров для нас было в новинку, это был, во многом, творческий процесс.

«В какой-то момент ты хочешь делать что-то другое».

– И что нужно, чтобы уйти из этого счастья? Многие архитекторы любят рисовать, но делают это просто в свободное время, после того, как заработали деньги…

– Нет однозначного ответа. Есть стечение обстоятельств, предшествующих этому шагу, плюс  потребность в развитии. В какой-то момент ты чувствуешь, что хочешь делать что-то другое. В итоге я ушел из компании «Время» и почти с нуля создал свою архитектурную фирму.

А дальше вмешался случай. Я разработал проект ресторана в Клину и мои новые заказчики предложили вести авторский надзор за строительством. В итоге я снял квартиру в Москве. Там же у меня появились и новые увлечения – цигун, сальса и аргентинское танго.

Во время урока танцев я увидел удивительно красивую пару. Мне захотелось их нарисовать, так появился первый рисунок. Потом я сделал портреты преподавателей клуба, в котором занимался. А затем два моих друга увидели мои работы и захотели сделать женам неожиданный подарок – их портреты. С этого момента и началась моя история заказных портретов.

«Рисование от мамы».

– Откуда такая любовь к рисованию?

– Я рисовал всю жизнь, этот талант мне передался от мамы, я хорошо чувствую карандаш. Я и сегодня свои архитектурные проекты люблю делать вручную, работать на кульмане для меня – большое удовольствие.

В юности я окончил художественную школу, причем, еще учеником заработал первые деньги, нарисовав на заказ большой потрет, метр на два.

Потом в 1990 году я три месяца зарабатывал художником уже в Греции. В нашей стране был жуткий кризис, у меня родилась дочь, были долги. Я пришел на рынок, разговорился с друзьями и выяснил, что они собрались ехать в Грецию собирать апельсины. В итоге я тоже поехал с ними. Мне было суждено там оказаться. С собой я взял бумагу и карандаши. В свободное от работы время я рисовал портреты моих друзей. Однажды их увидел сын хозяина плантации и попросил меня нарисовать его портрет. Затем я нарисовал портрет самого хозяина, который ему понравился и он повесил его в своей таверне. В итоге меня начали просить рисовать уже за деньги. Примерно за час я рисовал портрет, зарабатывал 10-20 долларов. Это был большой опыт, я убрал барьер страха.

– Вы работаете в классической технике. Подобные портреты я могу легко представить в 16-17 веках. Дюрер, Леонардо да Винчи, Рембрандт. Почему выбрали именно карандаш и такую технику?

– Конечно, свой отпечаток оставила  архитектурная графика , я свободно себя чувствую с карандашом. Я писал маслом в Греции, получалось неплохо, но, работая красками у меня нет такой степени свободы.

Художники, которых Вы назвали, меня очень вдохновили. Мне интересно, как старые мастера передавали живое графикой. Например, я восторге от графики Врубеля. На меня произвели огромное впечатление оригиналы эскизов Демона в музее Лермонтова в Пятигорске. Для меня они даже интереснее конечной работы.

– Не было планов начать иллюстрировать книги? Я представляю, каким бы Вы, например, увидели Джона Сильвера из «Острова сокровищ».

– Сегодня я веду переговоры с издательствами и планирую попробовать себя в иллюстрации.

Как заработать художнику?

– Может художник в России сегодня хорошо зарабатывать?

– Это очень сложно. Сегодня на артрынке представлено много живописи, натюрмортов, пейзажей. Салоны заполнены достойными работами. В графике  же работ значительно меньше. Моя портретная ниша сложнее, потому что люди привыкли к краскам и цвету. В современном мире большая часть артрынка переместилась в социальные сети и для художника это возможность заявить о себе и показать свои работы. Также очень важно участвовать в выставках. Живое общение и обратная связь наполняют энергией и хорошо мотивируют в творческом поиске.

– Вы пробовали еще работать за границей?

– Пока я выполнил несколько работ: предприниматель из Италии заказал портрет В.В.Путина, и из США заказали семейный портрет.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шестнадцать − 8 =